К амфитеатру, где доктор Ларионов обычно давал уроки мастерства своим студентам, вел длинный темный коридор, тускло освещенный редко размещенными на стенах подсвечниками. Электричество еще не было проведено в нижнюю часть здания, поэтому приходилось пользоваться старыми методами.

Тишина стояла жуткая, пробирающая до дрожи. Лишь изредка завывал ветер, сумевший сквозь невидимые пути прокрасться в этот склеп. Играя с пламенем свечей, он проносился по коридорам, и слегка лишь коснувшись своим ледяным дыханием, исчезал в темноте.

Иштван ступал тихо, стараясь не шуметь. Любой звук в этом странном месте отдавался зловещим эхом.

— Жуть, — передернулся Иштван от странного ощущения.

Он редко заглядывал к доктору в его обитель смерти, и даже если случалось ему наведываться, то всегда здесь толпились группы молодых студентов, жадно внимающих каждому слову своего учителя. Сегодня же было безлюдно, что еще больше нагнетало атмосферу нарастающей паники.

Впереди появилась арка, откуда лился теплый свет. Амфитеатр, был единственным местом в подвале, куда было проведено электричество.

Иштван вошел. Никого. Ни доктора, ни студентов. Вокруг лишь мертвая тишина. На железном столе в центре зала, под укрытой простыней явно просматривались очертания человеческого тела. Иштван подошел к столу, оглянулся и позвал профессора:

— Семен Львович!

Никто не ответил.

Вдруг раздался громкий стук, и Иштван обернулся, успев выхватить свой револьвер. Но опасения его были напрасны, это порыв ветра распахнул настежь ставни единственного окна, спрятавшегося почти под потолком.

— Семен Львович! — громко повторил Иштван, и поежился.

Опять никто не ответил, но на этот раз Иштван отчетливо услышал тихий стон, у себя за спиной. Он обернулся к столу и посмотрел на белую ткань укрывающую тело. Ему показалось? Или на самом деле кто-то стонал? Иштван не мог понять. Тогда он решительно взялся одной рукой за край простыни и осторожно приподнял белую ткань.