Надо было возвращаться на Гороховую, побеседовать еще раз с задержанным юнкером. Главного подозреваемого, как искренне верил Иштван до того момента как не увидел сам, жандармы нашли в одном подвальном кабаке, славившемся своими революционными настроениями. Юноша был изрядно подвыпит и еле ворочал языком, когда за ним пришли люди в форме. Он даже попытался оказать сопротивление офицерам в мундирах.

Первым разочарованием стали показания свидетелей, которые в голос утверждали, что весь вечер накануне молодой человек находился в таверне, в их компании и не отлучался ни на минуту.

Вторым разочарованием для Иштвана стал вид молодого подозреваемого. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, он не убивал. Но не потому что не хотел, а лишь по тому что физически был слаб и в душе слишком труслив. Хотя сведениями мог располагать.

На утренней беседе с Димитриевым, пока это была еще неофициальная беседа, молодой человек вел себя нахально и развязно. К тому времени уже вычислили, что юношу недавно отчислили из академии, и форму он носил напрасно. По словам преподавателей, Аверьянов был малоспособным и ленивым, никакими особенными познаниями в какой-либо области наук не располагал, и интереса к учебе не проявлял. Он был одним из тех учеников, что долгие часы проводили в карцере и крайне редко попадали домой.

Иштван сделал вывод, что юнкерскую форму юноша носил только ради возможности щеголять перед дамами, и судя по отзывам жильцов доходного дома, где он квартировался, пользовался явным успехом у женщин. В остальном он был чист, и удерживали его до вечера только лишь за то, что он пытался ударить жандармского офицера бутылкой по голове. Ну и для того, чтобы провести беседу уже после того, как выветрятся пары спирта.

Возвращаясь в участок, Иштван уже набросал в голове вопросы, которые он задаст вольному юнкеру.